Прогнуть мир [СИ + иллюстрации] - Михаил Востриков

показалось странным и он, на всякий случай, нажал тревожную кнопку — вызвал поездную бригаду воинов, всегда сопровождавших Транс-Сулойский экспресс. На всякий случай.

Через пять минут в вагон прибыл наряд — подхорунжий в рогатывке на голове и два рядовых воина. Однако они тоже повели себя странно. Коротко и требовательно постучав ножнами меча в двери купе, указанного проводником, подхорунжий распахнул её и смело вошёл внутрь. Дверь закрылась и никаких звуков из-за неё не донеслось.

Через минуту дверь отрылась, и из неё вышел благостно улыбающийся подхорунжий. Он произнес:

— Wszystko w porządku, odchodzimy (всё порядке, уходим)!

И наряд воинов ушёл. Вот только глаза у подхорунжего почему-то были стеклянные… но в них не отражалось ничего — как полированные камни. Проводник невольно поёжился, но тут же заставил себя не думать об этом: если начальство не видит беды, значит, беды нет.

И вообще, проводника это уже не касалось, он своё дело сделал, предупредил. И ведь всё правильно сделал. Откуда же ему было знать, что утром, сразу по прибытию поезда в Колывань, произойдёт такое…

* * *

Из купе мимо проводника тяжело прошагали на выход из вагона чудесным образом преобразившиеся молчаливые хозяйки с корзинками — два десятка суровых мужчин в странной пятнистой форме, с ног до головы увешанные незнакомым оружием.

Они не спеша вышли на многолюдную привокзальную площадь, которая жила своей обычной жизнью: торговец пирожками громко зазывал покупателей, мальчишка гонял голубей, а старушка пересчитывала медяки, прикидывая, хватит ли на хлеб. В этом шуме и суете было что-то бесконечно мирное, почти домашнее. И вдруг…

Пятнистые запустили в паровоз дымную молнию. Огромный локомотив взлетел в воздух, там немного повисел, шумно взорвался и рухнул на рельсы кверху колёсами. Вторая молния в щепки разнесла вокзал.

Взрывы ударили по ушам проводника так, будто воздух стал твёрдым. Стёкла в окрестных домах с сухим треском лопнули, и осколки посыпались на мостовую, как ледяная крупа. Проводника швырнуло назад, и он ударился затылком о железную перегородку. В ушах стоял высокий и тонкий звон, будто внутри его головы натянули стальную струну.

Площадь на секунду замерла, а потом рассыпалась: люди метались, спотыкались о столы и корзины, кричали, соединяя крики в сплошной глухой гул, будто их накрыли огромным колоколом. Пепел от горящих обломков вокзала медленно оседал на землю.

Через пять минут на привокзальной площади людей уже не было. Кто-то убежал, но большинство попряталось кто-куда.

— Слушать сюда! — заорал один пятнистый голосом, явно усиленным магией. — Я — Экола «Кобра» Бести, командир карательно-штурмового взвода! Это вторжение с целью захвата и присоединения Окумы Жмудь к Союзу Свободных Окум! Кто хочет жить, сидите по домам тихо и никто не пострадает. Взво-о-од, вперёд, марш!

И в эту секунду над городом поплыл мощный колокольный звон — гарнизон города поднимался по тревоге.

Штурм восточного блокпоста

Через три километра от привокзальной площади, на стационарном восточном заслоне, нас уже ждали. Я знал, что у западноокумцев уже была оперативная связь в войсках… но чтоб такая оперативная… Нужно потом её обязательно изучить.

Восточный заслон Колывани был единственным, на Западе Сулойская дорога втыкалась в Океан и нападения на город оттуда никто не ждал, только с Востока. Поэтому на обратной стороне заслона не было даже бойниц, лишь небольшая калитка. С Востока же заслон выглядел солидно — бойницы, ворота в обычный и железнодорожный шлюз наглухо закрыты. Со стен несло дымком, видимо уже начали греть смолу и кипяток на случай штурма. Но я пришёл не с Востока, а с Запада!

«Воинов человек сто, не меньше, возможно и маги есть» — прикинул я, глядя на экран пульта управления беспилотником Mavik.

— Эй-й служивые! — заорал я в сторону заслона. — Кто хочет жить, выходите по одному и без оружия, руки за голову! Штурм начинаю через пять минут! Пленных не беру, охранять их некому!

— Keri persse! (пошёл ты на…!) — раздался грубый мужской голос из-за стены и на нас обрушилась туча стрел.

«Хм-м, у них есть на вооружении луки со стрелами — хорошее оружие, нужно у наших свитских его завести, — усмехнулся я, — Но против „щита мага“ — абсолютного энергетического заслона, увы, бесполезное».

Когда атака лучников выдохлась без какого-либо урона для нас, я подумал:

«Если обычный штурм — потеряем много времени…».

И я скомандовал магам:

— Всем заткнуть уши! Для начала попробую «Вопль Кракена». Авось побыстрее выйдет и без стрельбы.

Я повернулся лицом к заслону и открыл рот. Воздух перед моим лицом стал, как густой сироп. Я просто выпускал воздушную волну, которую ухо не слышало, но тело чувствовало, да ещё как. И эта волна пошла вперёд, как невидимый таран.

Небольшая лекция по прикладной акустике

Через пять минут я закрыл рот. Калитка в стене заслона открылась, но из неё никто не вышел. Я подождал некоторое время, жестами показал магам, что можно открывать уши и скомандовал им:

— Заходим внутрь!

Зашли. Картина перед нами открылась жуткая, можно сказать, инфернальная.

Некоторые защитники заслона лежали на земле, сучили ногами и всхлипывали, размазывая по суровым лицам детские слёзы обиды и страха. Их пальцы судорожно сжимались и разжимались, будто пытаясь нащупать опоры в воздухе, которых не было. Многие от страха обмочились, мелко тряслись всем телом и плакали, как маленькие испуганные дети.

Остальные были мертвы. Сильнейшие спонтанные вибрации в груди и животе разорвали им вены, а это уже была мгновенная остановка сердца и смерть.

«Эх-х немного не рассчитал, надо было потише вопить, — подумал я. — Хотя… может и нормально вышло».

Я обратился к магам:

— Ну как вам приём, друзья мои? И это было ещё в четверть возможного, чтобы вам, находящимся рядом, ничего не повредить. Приём называется «Вопль Кракена». По понятным причинам, я не мог вас ему научить в Мане, вот исправляюсь.

Я посмотрел на притихших магов. Такое они действительно видели в первый раз.

— Магия «на смерть»? — воскликнул временный командир первого отделения Ган Глоо.

— Нет! — продолжил я. — Приём этот не магический, чистейшая наука, прикладная акустика.

Я вытолкнув языком изо рта в ладонь маленькую серебряную спираль:

— Вот! И это не амулет, а резонатор, работы мастеров нашей алхимической фабрики. Он позволяет фокусировать низкие звуки и при этом не срывать голосовые связки. Однако он сильно греется и его нельзя использовать чаще одного раза в час.

Я отдал спираль магам и она пошла по рукам. Её